Как отдать 600 000 долларов за помилование и не получить ничего

600 000 долларов за президентское помилование? Внутри растущей индустрии лоббирования помилований Айеша Раско из NPR беседует с репортёром NOTUS Джасмин Райт о растущей индустрии лоббирования президентских помилований при второй администрации Трампа. АЙЕША РАСКО, ведущая:

Шестьсот тысяч долларов — именно столько, по имеющимся сведениям, рэпер Boosie BadAzz заплатил вашингтонской лоббистской фирме, чтобы добиться президентского помилования. Рэпер, чьё настоящее имя Торенс Хэтч, хотел отменить приговор федерального суда за незаконное хранение огнестрельного оружия. Но помилование так и не состоялось. Теперь Хэтч, как сообщается, добивается через арбитраж возврата половины уплаченной суммы. Дело рэпера отражает растущую индустрию в Вашингтоне: состоятельные клиенты платят за то, чтобы попытаться добиться помилования от президента Трампа. Джасмин Райт освещает деятельность Белого дома для NOTUS. Она пишет об этой тенденции — плате за помилования. Доброе утро.

ДЖАСМИН РАЙТ: Доброе утро. РАСКО: Для начала, можете объяснить, как традиционно работал процесс помилования в США?

РАЙТ: Да. Отличный вопрос. Традиционно процесс помилования проходит в рамках Министерства юстиции, в подразделении под названием Управление по помилованиям, где группа людей рассматривает тысячи федеральных заявлений о помиловании, поступающих правительству, чтобы понять, кто подаёт заявки, и следует — точнее, следовала — строгим правилам.

Как правило, требовалось, чтобы человек отбыл какую-то часть срока, проявил раскаяние. Чтобы он извинился. Чтобы признал свою вину, и чтобы, если по его делу полагалось возмещение ущерба, оно уже было выплачено. Вот примерно тот набор условий, которые люди должны были доказать, чтобы затем их рассмотрели на помилование. Это был серьёзный проверочный барьер для тех, кто уже был осуждён, чтобы получить помилование, — при следовании этим очень строгим правилам Министерства юстиции. А теперь этого попросту больше нет.

РАСКО: А что же есть при администрации Трампа? Как это работает сейчас?

РАЙТ: Со стороны окружения президента и самого президента было стремление делать больше таких помилований, забрав это полномочие у Министерства юстиции. Да, по-прежнему есть уполномоченный по помилованиям. Его зовут Эд Мартин. Но полномочия действительно забрали у Министерства юстиции и передали внутрь Белого дома. И теперь происходит так: группа помощников из Белого дома, включая юрисконсульта Белого дома — то есть юристов, — рассматривает различные помилования и затем представляет их президенту. Но то, как они получают эти заявки на помилование, сильно отличается от того, как их раньше получало Министерство юстиции.

РАСКО: Всё дело просто в связях? Многое ли зависит от того, кого вы знаете?

РАЙТ: В значительной мере — да, всё через связи. Но я разговаривала со многими адвокатами по помилованиям, лоббистами помилований, людьми, вовлечёнными в этот бизнес. И они говорят, что их главный совет клиентам — во-первых, звоните тем, кого вы знаете. Если вы знаете хоть кого-то, кто хоть немного близок к Белому дому, дайте им знать, что вы добиваетесь помилования.

И во-вторых, постарайтесь предстать перед президентом. Я разговаривала с людьми, которые говорят, что советовали клиентам ездить в Мар-а-Лаго — курортную резиденцию президента в Палм-Бич, Флорида. По их словам, любой способ донести вашу заявку и то, почему вы заслуживаете помилования, до президента — это более лёгкий путь приблизиться к помилованию.

РАСКО: Что ж, давайте поговорим о деньгах, ведь именно это и произошло в случае с Boosie. В вашей статье вы описываете экономику помилований с высокими ставками во время второго срока Трампа. О каких суммах на самом деле идёт речь — сколько лоббисты берут с клиентов за попытку добиться помилования? И к тому же — это законно?

РАЙТ: Это законно. Справедливости ради, люди всегда платили адвокатам, лоббистам за помилования. Вы платите не за само помилование. Вы платите человеку, чтобы он ходатайствовал от вашего имени, добиваясь для вас помилования, смягчения приговора или сокращения срока.

Что происходит сейчас: из-за исчезновения обычных барьеров, которые существовали для получения помилования, тем, у кого есть какие-то связи, стало проще. Им не нужен диплом юриста. Им даже не нужно быть настоящими лоббистами, чтобы теперь идти и добиваться в Белом доме помилования для своих клиентов. И это создало и узаконило новую экономику, в которой люди платят порой до 5 миллионов долларов отдельным юристам или лоббистам, чтобы те ходатайствовали от их имени в надежде на помилование. При этом не каждый, кто это делает, получает помилование — как мы видим на примере этого дела.

РАСКО: Как Белый дом отвечает критикам нового порядка оформления президентских помилований?

РАЙТ: Они говорят, во-первых, что в конечном счёте решать, кто получит помилование, — это дело президента Трампа, и это правда. Это его полномочие. Теоретически никто не может принять это решение за него. В целом они отвергают мысль о том, что действующий у них порядок создаёт экономику, которую можно было бы счесть нечистоплотной или порождающей злоупотребления. В некотором смысле их позиция такова: мы в этом не участвуем. Мы не получаем никаких средств. Мы делаем то, что президент хочет, чтобы мы делали, а всё то, что происходит за пределами, не является частью того, чем занимаемся мы внутри.

РАСКО: Это была Джасмин Райт, которая освещает деятельность Белого дома для NOTUS. Джасмин, огромное спасибо, что были с нами. РАЙТ: Большое спасибо, что пригласили. (ФРАГМЕНТ КОМПОЗИЦИИ MF DOOM «ARROW ROOT»)

Источник