Как показал анализ Guardian, за год к апрелю 2025-го почти 24,4 млрд фунтов государственных денег досталось компаниям, которыми управляют фонды прямых инвестиций
Согласно исследованию, из каждых 11 фунтов, которые правительство Великобритании потратило на подрядчиков в прошлом году, один фунт достался компаниям, подконтрольным фондам прямых инвестиций, — в том числе в таких ключевых сферах, как транспорт, вывоз мусора и здравоохранение.
Политики и экономисты выразили обеспокоенность «финансовой хрупкостью и резким сокращением расходов», которые порождают компании, поддерживаемые фондами прямых инвестиций и нередко обременённые крупными долгами, а также «конфликтом интересов», когда общественные услуги оказываются ради максимальной прибыли.
Фонды прямых инвестиций — это инвестиционные компании, которые привлекают деньги вкладчиков и банков, чтобы приобретать и управлять другими компаниями, а затем перепродавать их с прибылью. Некоторые называют стремительное распространение прямых инвестиций в государственных и частных услугах «финансовой пандемией», масштаб которой правительство пока не осознало в полной мере.
Эксклюзивный анализ Guardian показал, что за год к апрелю 2025-го почти 24,4 млрд фунтов государственных расходов на подрядчиков досталось компаниям, подконтрольным фондам прямых инвестиций, — это 8,8% всех государственных контрактов.
Расследование, основанное на данных о госзакупках, предоставленных аналитической компанией Tussell, на корпоративной отчётности, рыночных данных финансовой базы PitchBook и опубликованной открытой информации, впервые раскрывает, насколько велика доля прямых инвестиций в общественных услугах Британии.
Почти 9,8 млрд фунтов по контрактам местных советов достались компаниям, контрольным пакетом которых владеют фонды прямых инвестиций, — по оценкам, это 10% их внешних расходов за год к апрелю 2025-го. Сюда входит более полумиллиарда, выплаченных инфраструктурной группе, которая оказывает услуги в сферах водоснабжения, энергетики, транспорта и связи и подконтрольна фонду прямых инвестиций CVC Capital Partners.
Более 5 млрд фунтов по контрактам Национальной службы здравоохранения (NHS) — 10,7% её внешних расходов — за прошлый год были выплачены компаниям, поддерживаемым фондами прямых инвестиций.
Среди крупнейших получателей — компания по производству делового программного обеспечения, которой совместно владеют фонды прямых инвестиций Hg Capital и TA Associates; она получила почти 1 млрд фунтов. Почти 500 млн фунтов достались фармацевтической и медицинской компании, подконтрольной лондонской фирме Vitruvian Partners.
Ранее Guardian уже писала о росте влияния фондов прямых инвестиций, стоящих за поставщиками услуг по уходу за детьми и за детскими домами в Англии, а также о том, как миллионы фунтов денег налогоплательщиков были выплачены группам прямых инвестиций за поддержку жертв изнасилований и сексуального насилия.
Организация UK Private Capital, отраслевое объединение фондов прямых и венчурных инвестиций, заявила, что такие фирмы играют важнейшую роль в британской экономике, повышают производительность, привлекают международные инвестиции и поддерживают инновации.
Однако возможные риски растущего участия фондов прямых инвестиций в британской экономике проявились в крахе компаний, поддерживаемых такими фондами, в сфере домов для престарелых, а также известных торговых сетей.
Кризис компании Thames Water усугубился из-за вывода средств фондами прямых инвестиций; с прямыми инвестициями связывают и опасения по поводу закрытия аптек и сокращения рабочих мест в этом секторе, а также появление «детсадовских пустынь» — районов без доступного ухода за детьми — в бедных кварталах Англии.
Новый анализ также показал, что транспортная отрасль сильно зависит от прямых инвестиций. Компанию Arriva, управляющую несколькими операторами поездов и сотнями автобусных маршрутов по всей Великобритании, в 2024 году купил американский фонд прямых инвестиций I Squared Capital.
Почти 600 млн фунтов внешних расходов Министерства образования (11%) достались компаниям, контрольным пакетом которых владеют фонды прямых инвестиций. Среди них — BPP Education Group, подконтрольная фондам под управлением TDR Capital, и Portakabin, которую в июне 2024 года купила французская Antin Infrastructure Partners.
В ответ на запрос Guardian организация UK Private Capital сообщила, что фонды прямых и венчурных инвестиций «дают примерно 9% ВВП частного сектора» и поддерживают «около 13 000 британских компаний, девять из десяти которых — малые и средние предприятия».
По их словам, в 2025 году отрасль привлекла 58,7 млрд фунтов — подавляющую часть от зарубежных инвесторов, — что «подпитало рост» компаний по всей Великобритании. Кроме того, крупнейшие в стране компании, принадлежащие фондам прямых инвестиций, подчиняются «правилам Уокера» о раскрытии информации и прозрачности в сфере прямых инвестиций.
Натали Беннетт, бывший лидер Партии зелёных и автор книги «Change Everything: How We Can Rethink, Repair and Rebuild Society» («Изменить всё: как переосмыслить, исправить и перестроить общество»), заявила, что, по её мнению, прямые инвестиции превратились в британском обществе в «финансовую пандемию».
«Мы наблюдаем гигантский всплеск. И по сути, если вы управляете чем-то ради прибыли, то часто управляете этим не в интересах тех, кому нужна услуга, — сказала она. — Экономия и сокращение финансирования местных советов, безусловно, привели нас сюда, но это ещё и торжество идеологии.
Мы приняли идеологическое допущение, что частный сектор непременно лучше. Но речь-то о безумно богатых. А расплачиваются самые уязвимые».
Она раскритиковала правительство за то, что оно не ввело более строгих правил, чтобы ограничить извлечение прибыли фондами прямых инвестиций в сфере ухода за детьми. «Правительство пытается справиться с тем беспорядком, что у нас есть, а не наметить путь из него. Но [фонды прямых инвестиций] будут изворачиваться, уклоняться, менять тактику и находить новые способы обыграть систему», — сказала она.
Людовик Фалиппу, профессор финансовой экономики бизнес-школы Саида при Оксфордском университете, широко признан одним из самых влиятельных академических голосов в мире прямых инвестиций. Его критика этого сектора нередко вызывала отпор со стороны крупнейших фирм.
Он отметил, что проблема не в прямых инвестициях как таковых, а в том, что такие фирмы часто имеют непропорционально большой долг, из-за чего становятся более уязвимыми к потрясениям.
«Главный риск — не сами по себе „прямые инвестиции“. Это коммерческое оказание услуг плюс высокая долговая нагрузка в жизненно важной сфере, где у государства мало возможностей просто уйти и, вероятно, недостаточно компетенции в составлении контрактов и переговорах о ценах», — сказал он.
Сара Лонглендс, исполнительный директор аналитического центра Centre for Local Economies, заявила, что участие фондов прямых инвестиций в общественных услугах создаёт «конфликтующие мотивы», которые снижают качество услуг.
«Стремление к максимальной прибыли давит на то, как оказываются и организуются услуги, и именно поэтому мы приходим к ситуации, когда работники по уходу зарабатывают такие крохи».
Она сказала, что местным властям следует внимательнее и с большим интересом относиться к тому, кому они отдают контракты. «Даже у многих правительственных политиков есть допущение, что теперь всё так и устроено. Но, по-моему, есть очень серьёзные вопросы о том, насколько мы можем позволить себе оставаться безразличными к экономической модели, стоящей за этим».
Дополнительный материал подготовили Памела Данкан, Ясин Эль-Мудден, Исаак Томкинс и Кристина Шведа.
Британцы умеют пилить, чувствуется школа. Государство в какой-то момент делает лицо "ой, у нас лапки": вывоз мусора, медицина, инфраструктура - все это, конечно, ужасно неэффективно в государственных руках. Ну и тут частный бизнес: "Пацаны, расступитесь, сейчас научим вас, бюрократов проклятых, работать". Заключается контракт с частной конторой, которой либо уже владеет частный фонд, либо фонд быстренько начинает ею владеть.
А дальше расправляются перепончатые крылья настоящего бизнеса. Частные фонды часто покупают такие организации на кредитные деньги, а сам кредит вешается на купленную компанию. Компания в долгах? Ну что же, надо оптимизироваться: снижать зарплаты, урезать расходы, сокращать людей, занижать качество услуг. Потому что если работу десяти человек теперь делают пятеро, это не магия эффективности. Это просто пятеро человек делают работу десяти. А сверху можно повесить красивую вывеску: "Безупречно работающий на государство бизнес", накрутить показатели и с помпой продать этот прекрасный пузырь. А когда он развалится, государству придется спасать ситуацию.
Чтобы вы понимали масштаб проблемы: с апреля 2024-го по апрель 2025-го организациям, которыми владеют частные фонды, Великобритания заплатила £24,4 млрд. Это 8,8% от всех денег, заплаченных внешним подрядчикам. И там в фондах такие твари сидят. Классический пример - Southern Cross: в 2004 году Blackstone купил оператора домов престарелых за £162 млн, потом купил NHP, владельца недвижимости этих самых домов престарелых, за £564 млн. Дальше пассы руками, "ахалай-махалай", продажа недвижимости, вывод оператора на биржу, распродажа долей - и Guardian оценивает прибыль Blackstone в этой истории в £1,1 млрд. Через несколько лет вся конструкция накрылась медным тазом. А говно потом жрали всем миром: государство, местные власти, персонал, семьи и десятки тысяч стариков, которые внезапно оказались не жильцами домов престарелых, а живым приложением к финансовой схеме. Вот это схемы, мое уважение. И ведь все законно.